Облако меток

Прикосновение к истории

Опубликовал admin 21 Июль 2011 в рубрике Воспоминания Исмагилова Р.Х.. Комментарии: 0

Ниже публикуется материалы подготовки к выступлению Р.Х. Исмагилова перед следователями в проекте, который он подготовил, когда его пригласили поделиться личным опытом. Как человек тщательный и аккуратный в процессе подготовки он напечатал, по существу, подробные воспоминания о себе – следователе прокуратуры, прокуроре-криминалисте, прокуроре, и своих коллегах. Выступление состоялось несколько в другом ключе, а первоначальный вариант, по существу рукописный вариант такого выступления публикуется, полагаю, впервые. С каким почитанием он вспоминает своего старшего коллегу – Васильева В.И. Точно также,  как в очерке журналиста Амурской правды А.Кривченко «Операция была не из легких» (от 12.06.1964г) через много лет другие сотрудники о нем напишут, как об  умудренном опытом человеке. У меня эти материалы оказались вместе с копией газетного очерка журналиста благодаря Г.Г.Комаровой.

Итак, читателей ждет история – давняя история, которую так интересно поведал Рафик Хамитович.

Уважаемые коллеги, следователи прокуратуры Амурской области!

Поделюсь с вами некоторыми воспоминаниями о следственной работе в прокуратуре Амурской области, роли и значении криминалистической службы в те далекие 50-70-е годы уже прошлого столетия.

Но несколько слов общего плана. С начала 50-х годов преступность в стране и, соответственно, в нашей области, в учитываемых и сравнимых позициях, была не высокой. Она была весьма значительной в последние годы войны и в  начале 50-х годов, но ее волна была быстро подавлена Советской властью в результате широкого комплекса социально-экономических мер, мер культурно-воспитательного характера, поголовной трудовой занятости населения и т.д. Конечно, не малую роль в то время сыграла и деятельность правоохранительных органов репрессивного и предупредительного характера. Но, повторяю, к моему приходу на работу и в прокуратуру в 1954 году волна преступности пошла на убыль. Фактически было покончено с таким видом преступности, как бандитизм. В органах внутренних дел уже были упразднены отдела по борьбе с бандитизмом. Штатная численность всех правоохранительных органов была минимальной. Прокуратуры сельских районов состояли из двух-трех человек – следователя (в те времена он значился народным следователем), прокурора и помощника. Материальное состояние прокуратуры было наибеднейшим, никакой техники, все передвижения на попутном транспорте, о криминалистической технике мы только мечтали. 90% работников прокуратуры не имели высшего образования, у многих работников не было даже оконченного среднего образования. НЕ имел высшего образования и прокурор области Журавлев С.С.

Кадры прокуратуры и судов пополнялись, в основном, выпускниками Хабаровской юридической школы. Оттуда выходили люди зрелые, проверенны. Школа давала не плохие теоретические знания. Такие школы были созданы под эгидой Прокуратуры СССР и возглавлялись старшими по чину прокурорскими работниками. Юридические школы готовили, главным образом, работников для судов и прокуратуры, хотя немало желающих было направлено в систему НКВД-МГБ.

Из выпускников 1954 года лишь двое попали в Амурскую область, в их числе был и я. Прокурор области, после короткой стажировки в стенах областной прокуратуры, направил меня  в самый тяжелый в те времена  район области (пожалуй, это положение не изменилось и в настоящее время) – Сковородинский. В прокуратуре Сковородинского района, где я начинал свою трудовую деятельность, работали прокурор, два следователя, помощник прокурора. По положению, в течение года я должен  был быть стажером народного следователя, но, на самом деле, с первого же дня я подписывал все документы «народный следователь прокуратуры Исмагилов». В качестве стажера следователя я числился всего три месяца, а затем по представлению прокурора района досрочно, официально был определен на должность следователя. Ко мне, новичку, отношение было как к равному, опытному работнику. Никаких поблажек, назиданий, покровительства.

Несмотря на не высокий в целом уровень преступности (в сельских районах он был минимален) нагрузка на следователя прокуратуры была высокой. Это объясняется тем, что следователи прокуратуры вели дела всех категорий, в которых участвовали группы лиц, все дела о преступлениях, совершенных несовершеннолетними и дела в отношении несовершеннолетних, все хозяйственные дела, должностные, и, конечно же, все тяжкие и другие общественно значимые преступления. В производстве следователя одновременно было 5-7 уголовных дел. Лучший следователь области Ася Андреевна  Шайхутдинова (Свободненская прокуратура) заканчивала производством в год до 80-90 уголовных дел, из них около 70 дел направляла в суд с обвинительным заключением. Работы у следователей было много.

Я приступил к делу через несколько часов после прибытия в прокуратуру Сковородинского района  - в глухой тайге, в 20-ти км от ст.Талдан был обнаружен труп никому неизвестного мужчины. И мы поехали на осмотр места происшествия.

Принцип взаимодействия с работниками прокуратуры, моими товарищами в те годы ограничивался формулой: спрашивай-отвечаем. Загруженность работой, постоянное пребывание за пределами районной прокуратуры в командировках не способствовали  постоянному контакту с сослуживцами. Не раз бывало так, что в течение месяца я лишь дважды на короткое время заезжал домой, чтобы сдать расследованные дела, да получить заработную плату. Изредка общались по телефону, да и то, по инициативе районного прокурора, который обычно ограничивался такими указаниями по делам: «Определите круг виновных лиц и закрепите доказательства». До всего приходилось доходить самостоятельно. Как я уже говорил, в прокуратуре Сковородинского района было два следователя, а мой участок был за пределами города Сковородино. 80% всего своего времени, работая следователем сначала Сковородинской прокуратуры, а затем прокуратуры Шимановского района, я проводил в разъездах. Квартиры, конечно же, у меня не было, жил в своем кабинете, и меня, холостяка, в то время это вполне устраивало. Другого бы я и не желал, работал ежедневно до 9-10-ти часов вечера и тут же ложился спать. Квартиру я получил лишь через пять лет работы в прокуратуре, когда уже был женат.

Заработная плата следователя прокуратуры в Сковородинском районе составляла 70 рублей в месяц, оклад районного прокурора – 100 рублей. Через два года, уже в прокуратуре Шимановского района, я стал получать на 15 рублей больше, а оклад прокурора уже составлял 110 рублей. Для сравнения скажу, что когда я позже работал Белогорским межрайонным прокурором, был женат, и моя жена, которая работала учителем в школе, получала на 30-40 рублей больше меня. Следует заметить, что при таком, в общем-то, не высоком денежном обеспечении, в правоохранительной системе работа прокурорских работников оплачивалась ниже всех. О себе скажу так: мое абсолютное, безразличное отношение к денежному и материальному обеспечению не создавало лично для меня каких-либо трудностей морального порядка. Мне чаще всего приходилось питаться в рабочих столовых, где всё было вдвое дешевле, плюс некоторое дополнительное довольствие в виде командировочных выплат, делали незаметными какие-либо трудности, а мои материальные потребности были весьма скромными.

В 1954 году в прокуратуре отменили форменную одежду с погонами, вместо них были введены петлицы. Приобретение форменной одежды оплачивалось аттестованными работниками наполовину.

Отношение работников прокуратуры к работе было святым. Лишь в конце 60-х, начале 70-х годов стали попадаться люди, которых не должно было быть в прокуратуре. Их были единицы, но всё-таки встречались. Нужно сказать, что избавлялись от них быстро, без сожалений, с максимумом педагогических выводов для остающихся. Гораздо позже я узнал, что мои первоначальные шаги, как следователя, руководством прокуратуры были оценены положительно, хотя успехи пришли позже.  Как-то само собой получилось, что я стал специализироваться на двух категориях дел – расследовании убийств и расследовании дел о хищениях социалистической собственности в торговых организациях. По делам первой категории я не уходил далеко от основ, составляющих криминалистику. В успешном расследовании дел о хищениях мне помогало неплохое знание бухгалтерского учета. Я мог составить годовой баланс любого предприятия. Особенно мне нравилось использование так называемого метода контрольного сличения, к которому я часто прибегал в ходе расследования и, благодаря которому, удавалось раскрывать крупные хищения.

Конечно, некоторый опыт, ошибки в работе  не могли оставить след, не научив кое-чему. Я работал следователем в г.Шимановске, когда в одном из магазинов  была совершена крупная кража денег, водки и других товаров. Преступники проникли в магазин стекла в раме. Я тщательно осмотрел место происшествия, добросовестно описал всё в протоколе осмотра. Но никаких зацепок  к раскрытию дела не было. Дело казалось «глухим». Дня через 4 после случившегося к нам приехал прокурор следственного отдела областной прокуратуры Васильев В.И., пожилой, степенный человек, опытный работник. Ознакомившись с материалами дела и видя, что в нем ничего нет, что позволило бы установить преступников, он пожелал вместе со мной снова побывать на месте происшествия. Сидя на корточках под окном магазина, он как-то по-бывалому, по-хозяйски ладонью руки принялся разгребать пыль и песок под подоконником рамы, через которую преступники проникли в магазин, и обнаружил крошечный кончик от лезвия перочинного ножа. Было похоже, что кончик лезвия ножа обломился, когда преступники пытались выставить стекло.

Васильев В.И., бережно держа на ладони этот предмет, спросил меня: «Ну, и что же ты тут искал?» По дороге в милицию, размышляя о чем-то своем, он уточнил у меня, много ли было похищено водки. В районном отделе милиции он попросил заместителя начальника отдела обзвонить все свои службы и узнать, не было ли фактов задержания лиц,  при обыске у которых изымались бы перочинные ножи с характерными повреждениями. Каково же было мое изумление, когда к исходу дня из местного вытрезвителя был доставлен перочинный нож со сломанным кончиком лезвия. Простое сопоставление не оставило никаких сомнений в том, что именно этот нож использовался в качестве орудия взлома. Дальше – проще, в короткий срок была установлена и изобличена  большая группа воров. Этот пример дал мне многое. Я думал, какое простое и в то же время могучее логическое построение вызрело в сознании Васильева В.И.:  магазин-кража – хищение водки – перочинный нож – сломанный конец лезвия – пьянство – возможное задержание – изъятие ножа при водворении в вытрезвитель. Такой вот своеобразный урок глубочайшего абстрактного мышления, преподанный мне Васильевым В.И., я помню всю жизнь.

Мои успешные и менее успешные технико-криминалистические приемы наиболее  отчетливо проявились в ходе раскрытия и расследования уголовного дела об убийстве 17-ти летней Раи Г. в Шимановском районе.

28 сентября 1956 года поздно вечером, мне в кабинет позвонила телефонистка с железнодорожной станции Селиткан. Слышимость была очень плохой (телефонная линия железнодорожная станция – город  всегда работала плохо), полученные сведения очень скупые. Телефонистка своими словами передавала чью-то информацию. Кое-как я понял, что  кто-то в течение суток не явился домой и у кого-то это  вызывает сильную тревогу. Я до сих пор благодарен себе, что не пренебрег этой информацией, хотя, на первый взгляд, ничего серьезного в ней не было. По ходу разговора, прикинув свои  возможности, я сказал телефонистке, чтобы кто-нибудь встретил меня часа через три на станции. Добирался до станции Селиткан я в тамбуре товарного вагона, куда посадили меня железнодорожники по моей просьбе. Было уже около 11-ти часов ночи, когда я сошел на станции Селиткан. Встретил меня пожилой человек на лошади с телегой  и сразу же предложил мне переночевать на станции до утра, потому что уже была ночь, стояла кромешная тьма, и очень трудно будет перебираться по залитому водой мосту через реку Пера. Мужчина был жителем с. Селиткан, и уже от него я узнал, что там пропала Рая Г., 17-ти лет, которая жила там с родителями всю свою короткую жизнь. Я настоял ехать немедленно. Ехали уверенно, лошадь знала дорогу  и хорошо делала свое дело. Телегу заливало водой, когда лошадь осторожно, как бы на ощупь, брела по мосту, который находился под толстым слоем воды.

Дом, где жили Г., был самым крайним в селе, стоял неподалеку от реки. Зайдя в дом, я понял, что случилось непоправимое. Мать девушки лежала в доме в тяжелом состоянии. Тут же в доме  стали  появляться соседи. Я принял решение обсуждать ситуацию со всеми людьми, которые были с нами в доме в это время. Но  совет решили провести не здесь, а рядом, в доме родственников Раи. Ночью было принято решение об ее поиске  четырьмя  группами. Каждой из них была поставлена задача – прочесывание села, его окрестностей, прилегающего леса и реки. К утру всё было организовано. Четверо мужиков с какого-то лесного озера на себе принесли лодку. Лодка была закреплена  за директором местной школы. С утра все занялись поисковыми мероприятиями. Так случилось, что именно директор школы, уже после обеда и нашёл Раю в омуте, на глубине около 3-х метров. Она зацепилась одеждой за корягу. Когда труп девушки аккуратно вытащили на берег, стало очевидным, что она изнасилована и удушена. Труп был обнаружен в 300 метрах от ее дома. Остальные полдня я тщательно обследовал берег реки от места обнаружения трупа в сторону села. Недалеко от окраины села, на берегу на небольшом расстоянии от уреза воды я обнаружил следы обуви, оставленные, скорее всего, сапогами. Что-то подсказало мне, что во всём этом есть определенная связь, хотя в тот момент представить ее мне было трудно. На берегу было много разных других следов, в том числе животных. И все-таки, я принял решение сделать слепки именно этих следов сапог. В село я приехал с пустыми руками, кроме бланков процессуальных документов с собой у меня ничего не было. Немало усилий мне потребовалось, чтобы организовать доставку гипса  в село. На это ушло почти два дня. Охрану следов я поручил родственникам погибшей девушки, и она сутки напролет дежурили около них. Я тем временем допрашивал жителей села. Вскоре я убедился, что свидетелей этому преступлению нет.

Неожиданно пришла опасность – над селом нависли грозовые тучи. Дождь мог смыть все следы. Всем селом люди спасали следы, из огородных жердей сделали обрешетку, застлали клеенкой, следы укрывали другими предметами, что помогло бы их сохранить.

На третьи сутки оперуполномоченный уголовного розыска Боровинский А. привез гипс и остался мне помогать в работе. Я понимал, что работа по изготовлению гипсовых слепков очень ответственна, нельзя было испортить следы. Прежде, чем изготовить слепок из наиболее четкого следа, я, чтобы не испортить его, рушил сделать два контрольных слепка из инициированных следов. Мне важно было определить консистенцию раствора применительно к характеристике почвы на берегу реки, чтобы изготовить  качественный слепок. Не дай бог, было испортить след. Это помогло мне избежать ошибки. Время на подготовку было потрачено не зря. Изготовленный слепок вобрал в себя 27 характерных  признаков обуви.

Последующие 20 дней работы в селе вместе с оперуполномоченным уголовного розыска Боровинским А. ничего, по сути, не дали для раскрытия преступления. Зв это время мы допросили практически всех жителей села и выяснили, кто и где находился в день пропажи Раи Г. Люди с пониманием относились к нашей работе, никогда и ни в чем нам не было отказа, очень сильно помогали родственники, да и просто жители села. Среди помогавших был и Геннадий Ищишин. Он стал мне хорошим знакомым во время расследования дела. Ищишин Г – бывший работник милиции, жил в селе с матерью, занимался сбором живицы. Особенно был он близок с Боровинским А., информируя его о тонкостях деревенской жизни, о людях села. Он стал его доверенным лицом. Я тоже неплохо относился к Ищишину Г.  Село Селиткан было очень маленьким, и почти все жит ели знали о результатах следствия и так или иначе сами принимали участие в расследовании.

Понимая, что следствие заходит в тупик, я решил съездить в город Шимановск, чтобы там изучить все материалы, получить любые другие сведения, которые  хоть как-нибудь приблизили бы меня к более успешной деятельности по этому делу.

На станцию я шел пешком по рельсам. По дороге встретил путевого обходчика, пожилого мужчину, обвешенного своими молотками, и на некоторое время стал ему попутчиком. Я представился обходчику, кто я такой, хотя его ни имени, ни фамилии не спрашивал. Некоторое время мы шли и разговаривали на самые общие темы. В разговоре с ним, одолеваемый своей заботой, чувствуя нелепость  и даже бестактность свою, спросил у него, не известны ли ему случаи, когда кто-нибудь из местных «баловался» бы с женщинами. Мужчина также степенно по пути рассказал мне, что примерно год назад в этом же районе, где мы сейчас шли, под вечер, обходя свой участок, он услышал из придорожных кустов истошный крик женщины. Один туда подойти он побоялся и фонариком вызвал из стоявшей неподалеку путевой будки своего напарника. Вдвоем они подошли на выручку женщине и в кустах увидели двух знакомых им лиц. Он назвал фамилию и имя женщины, но их я сейчас уже не помню, и назвал мужчину, который завидев их, убежал. Убежавшим был Ищишин Геннадий. Меня это сообщение поразило и ударило как обухом по голове. Ведь я точно знал, что хотя Ищишин был все время рядом с нами, но он еще не допрошен, и у него вообще не выяснялось, где он сам находился во время совершения преступления. Я тут же, оставив своего попутчика в полном недоумении, пошёл назад. В селе я нашёл Боровинского А., ни слова тому не говоря, попросил пойти со мной и принять участие в обыске. По пути я вынес постановление о производстве обыска, и сразу направился в дом к Ищишиным. Матери дома не было. Ищишин лежал на кровати, а у входа в дом – кирзовые сапоги. Когда мы вместе с понятыми зашли в дом, по-моему, Ищишин все сразу понял. Я взял в руки сапоги, осмотрел подошвы. Одна из подошв имела видимое даже на глаз сходство с тем следом, который был оставлен на берегу реки. В своём доме Ищишин Г. нами был задержан до наступления полной темноты. Затем, принимая все меры предосторожности, чтобы нас не заметил никто  из жителей села, мы вдвоем конвоировали Ищишина в город Шимановск. Поступили так вы из двух соображений: из боязни расправы над ним со стороны родственников, и, кроме того, не следовало раньше времени давать кому-либо повод о наших подозрениях. Это требование тактики расследования дел выработанное практикой. По моей просьбе задержанный был помещен в отдельную камеру ИВС. Правый сапог вместе со слепком я тут же направил на экспертизу в научно-судебную лабораторию г.Хабаровска. Позже эксперты нашли 27 совпадающих признаков, и пришли к заключению об идентичности рисунков на подошве сапога Ищишина и гипсового слепка следа обуви, обнаруженного на месте происшествия.

Но в то же время у нас были только основательные подозрения. На следующий день я снова вернулся в село и теперь уже предметно, по особому плану, изучил время, место, обстановку, события, многие другие детали, которые в какой-то степени имели отношение уже непосредственно к личности подозреваемого. К его допросу я приступил через 2 суток. Готовился к допросу я очень тщательно, выверял по материалам все тонкости и сведения в отношении Ищишина, которые удалось собрать в селе. Да и сам Ищишин за это время, видимо, пришёл к убеждению о бесполезности говорить неправду. На самом первом допросе  он дал правдивые показания о том, как около дома  вечером поймал Раю Г., которая выскочила от соседей и бежала домой, как придушил ее, изнасиловал, оттащил на берег реки и столкнул в воду. Он видел, как труп девушки пошёл на дно и надеялся, что река унесет труп, но к его несчастью, труп зацепился за корягу и был обнаружен. За совершенное преступление Ищишин был приговорен к высшей мере наказания и приговор  приведен в исполнение.

Конечно, как всегда и везде проблемным для нас являлось качество расследования уголовных дел. Теория и практика применительно к следственной работе отстояли друг друга на огромной дистанции. Вопрос о совершенствовании следственной работы, внедрении древней науки криминалистики  в следственную практику всегда  стоял остро, но в связи с нищенскими возможностями сделать это было крайне трудно.  Но говорили об этом много, доказывали друг другу, как это у нас водится необходимость такой работы. В штатах  прокуратуры должности прокурора-криминалиста  не предусматривалось. После пятилетней работы следователем Сковородинского и Шимановского районов я был назначен  зональным прокурором следственного отдела, а через два года прокурор области сказал мне просто: «Стань криминалистом». И три года, до назначения Белогорским межрайонным прокурором, я работал прокурором-криминалистом. Нельзя сказать, что вопросы повышения следственного мастерства не выносились на обсуждение, но все это несло изустный характер и мало что давало на практике. Многое должен знать и уметь следователь, но для этого он должен постоянно совершенствовать свое мастерство. Этому должна служить обобщенная практика. В наше время для всех нас имела большое значение издававшаяся Генеральной Прокуратурой СССР «Следственная практика». Практически, используя некоторые ее рекомендации, нами было раскрыто несколько тяжких преступлений.

Работая прокурором-криминалистом, я старательно отбирал все то, что имеет отношение к методике и тактике расследования уголовных дел, анализировал накопленное с целью внедрения в практику и в сознание следователей. Но этого мало. Используя различные формы, я стремился к тому, чтобы это осознание было материализировано, то есть, оно должно было стать частью, если можно так сказать, производственного мышления следователя. Именно такому абстрактному, но приближенному к практике, мышлению, которое в качестве примера преподал мне в начале  моей трудовой деятельности Васильев В.И. Это, на мой взгляд, основная задача прокурора-криминалиста и этой службы в целом. Очень трудна эта педагогическая и практическая работа. Этим делом я занимался с удовольствием. Прокурором-криминалистом я работал всего три года и после успешного раскрытия в этой должности тяжкого преступления в г.Белогорске – убийства с изнасилованием 11-летней  девочки Тани К., я был назначен Белогорским межрайонным прокурором.

Убийство Тани К. в г.Белогорске летом 1964 года было совершено в квартире, где жила эта семья. Около 10-ти часов вечера, работавшая почтальоном, мать пришла навестить оставшуюся одну дома дочь и нашла ее в комнате мертвой. В то время такие преступления были крайне редки, и поэтому о нем за очень короткий срок стало известно всем жителям этого небольшого города, и оно сразу приобрело общественный резонанс. Прокурором области расследование этого дела было поручено мне – прокурору-криминалисту областной прокуратуры.

Осмотр места происшествия  - трехкомнатной квартиры, где было совершено преступление, продолжался трое суток. Я понимал, что свидетелей совершения этого преступления не будет, и поэтому вместе с экспертами НТО УВД области мы тщательно искали следы. Вся квартира была поделена на квадраты, и каждый квадрат тщательно обрабатывался гипсом. Кстати, тщательно просеянный гипс был моим любимым порошком. Им я обрабатывал любые, даже самые большие по размеру предметы. Специальных порошков в то время было не очень много, а гипс имелся в достатке. В то же время гипс очень хорошо контрастировал по цвету с любыми поверхностями и очень хорошо выявлял потожировые следы. Вот гипсом мы обрабатывали каждый сантиметр квартиры. Искали и обнаружили множество мало видимых и невидимых  следов. Всего мы выявили 63 пальцевых отпечатка. Тут же  работники уголовного розыска искали, и с помощью экспертов НТО устанавливали лиц, оставивших эти следы. Часть следов была оставлена родителями погибшей девочки, часть их родственниками. На бутылках из-под кефира были обнаружены следы девочки, следы продавцов магазина, где был куплен кефир, и следы экспедиторов, которые привозили бутылки в магазин. Самым тщательным образом было исследовано двухствольное охотничье ружьё со взведенными курками, которое преступник положил на столе в зале. К исходу третьих суток, то есть к моменту окончания осмотра места происшествия мы убедились, что преступник следов не оставил.

В качестве вещественных доказательств были изъяты кирзовые сапоги, которые бросил преступник, переобувшийся в хромовые сапоги, принадлежавшие хозяину квартиры. Из квартиры было похищено много вещей вместе с двумя чемоданами.

В связи с отсутствием каких-либо сведений о преступнике, отрабатывались несколько версий. В громадной работе принимали участие 4 прокурорских работника и большое число работников милиции. Были созданы группы, каждая из которых проверяла свою версию. Обследовались места обитания лиц без постоянного места жительства. Попутно замечу, что за время раскрытия этого тягчайшего преступления в г.Белогорске не было совершено ни одного преступления.

Вскоре во время обследования одного из подвалов элитного дома в г.Белогорске, работники милиции наткнулись на кладовку, в которой, судя по обстановке, кто-то пребывал длительное время, и оттуда были похищены кирзовые сапоги. Эта кладовка и сапоги принадлежали заместителю председателя горисполкома, человеку весьма уважаемому, который без труда опознал свои сапоги. (Вероятно, автор имел в виду: опознал сапоги, изъятые  с места убийства – примеч. Г.А.). Я лично осмотрел эту кладовку, и с помощью все того же просеянного гипса, обработал все предметы, которые там находились, и которых мог касаться неизвестный обитатель. На нескольких банках и пол-литровой бутылке водки были выявлены следы пальцев рук. На одной из банок особенно четко удалось зафиксировать пальцевые отпечатки правой руки.  Банки были соответствующим образом упакованы и тут же направлены в НТО УВД области для дальнейшего исследования. На мысль о том, что здесь обитал человек судимый, наводило то, что в одной из банок были обнаружены остатки «чифира» – крепко сваренного мая, который, обычно, пили в местах лишения свободы.

Через несколько дней из УВД области мы получили сообщение, что пальцевые отпечатки, обнаруженные на банке, принадлежат ранее судимому Малышеву, который отбывал наказание в одной из ИТК ЕАО. Он недавно освободился из мест лишения свободы и уехал к постоянному месту жительства в город Облучье ЕАО. Как это нередко бывает в подобных случаях, инициативу по задержанию и изобличению преступника взяло на себя высшее руководство  области. В город Облучье выехали заместитель начальника УВД области и еще несколько высших чинов. Поехал туда и Белогорский межрайонный прокурор Ч. Однако через три дня они все вернулись ни с чем, разочарованные и недовольные. Пришлось мне ехать самому, правда, без столь почетного сопровождения, только с начальником УУР УВД области Сладковым А.Н.

Приехав в город Облучье, я зашел к начальнику милиции, и от него услышал самую лестную характеристику Малышеву. Несмотря на то, что тот не один раз был судим, он пользовался авторитетом и влиянием у преступников, и вместе с тем оказывал большие услуги работникам уголовного розыска. Оказалось, что именно этого хватило приезжавшим до меня работникам УВД, и они даже не удосужились найти и допросить Малышева. Меня такая характеристика нисколько не удивила. В городе Облучье мы вместе с несколькими работниками милиции, закрепленными за мной, начальником милиции обсудили ситуацию. В течение полудня они определили круг друзей Малышева, среди которых наибольший интерес вызвал Чаус – человек весьма легкомысленный, безответственный, склонный к выпивкам, хотя при этом не допускающий серьёзных правонарушений. К вечеру того же дня Чаус был обнаружен водной из чайных в нетрезвом состоянии, задержан за мелкое хулиганство и после вытрезвления доставлен ко мне на допрос.

Чаус, казалось бы, не имевший ни малейшего представления о совершенном преступлении в городе Белогорске, на вопрос о взаимоотношениях с Малышевым рассказал, между прочим, о том, что недавно помог тому отнести и спрятать в одном из заброшенных домов на краю посёлка чемодан с вещами, которые Малышев привез из города Белогорска. Чаус показал нам этот дом, и там, в подполье, нами был обнаружен чемодан с вещами. Мать Тани К., которая приехала в поселок вместе с нами, без труда опознала чемодан и свои  вещи. Позже в ходе расследования выяснилось, что Чаус узнал от работников милиции о совершенном преступлении, но утаил от них сведения о Малышеве. Он также был привлечен к уголовной ответственности по этому делу.

Задержание Малышева мною было поручено работникам Облученского РОВД с просьбой доставить его живым и здоровым, что было ими успешно, на высоком профессиональном уровне выполнено. От них я узнал, что рано утром в  дом Малышева был привезен почтальон, который, якобы, принес ему срочную телеграмму. Малышев не хотел открывать дверь и попросил просунуть телеграмму под дверью. Но почтальон, по знакам работников милиции, всё же настоял, чтобы тот открыл дверь и расписался в бланке о получении телеграммы. Когда Малышев открыл дверь, он тут же был схвачен.

Я лично сопровождал Малышева вместе с конвоем на поезде от ст.Облучье до следственного изолятора в г.Благовещенске, ни на минуту не оставляя его, несмотря на то, что конвой был организован вполне надёжно. Главной причиной этому была необходимость исключить любое психологическое влияние на Малышева в СИЗО, и строжайшим образом предупредил начальника СИЗО о недопустимости его вывода для беседы к любому должностному лицу без моего ведома.

Да и сам Малышев, как оказалось, не хотел ни с кем разговаривать. Позже я узнал, что сам начальник тюрьмы хотел побеседовать с ним по существу, но эта попытка оказалась тщетной – Малышев отказался с ним говорить.

В общении с Малышевым я избрал выжидательную тактику, мне ни к чему было торопиться, доказательств по делу было достаточно. По опыту работы я знал гнетущую силу одиночества. Как того требовал закон, я после задержания допросил его, записал показания о том, что он ездил в Приморский край искать работу, и оставил его в одиночной камере тюрьмы. Примерно через полмесяца мне сообщили, что Малышев просит следователя. Я понял, что он «созрел» для дачи показаний. Во второй половине следующего дня я, захватив с собою 5 пачек  «Беломор-канала», встретился  в камере для допроса с Малышевым. Допрос шел без перерыва больше суток. Психологическое напряжение было очень велико. Мы оба понимали, что это, может быть, единственная наша беседа. Ему нелегко было собраться для таких показаний. Ведь он рассказывал о жутких подробностях убийства девочки. Во время допроса им были выкурены все пять пачек папирос. Допрос был записан мною на 92 листах. В ходе допроса Малышев рассказал, как он проник в квартиру, что всё время был в перчатках. Сначала он хотел  отравить девочку ядом на основе опия, который у него был с собой, но Таня перед этим попросила выпить сметаны, и яд не подействовал на неё. Как девочка умоляла его не насиловать её. Как он дважды совершил с нею насильственные половые акты. Как душил после этого её руками. И всё время перед ним стояли глаза девочки, выражение которых он не мог вынести. И тогда он выколол Тане глаза. Чтобы ему никто не мешал,  он зарядил найденное в квартире ружьё, взвёл курки и положил его на стол в зале. После убийства девочки он собрал в чемодан вещи, переодел сапоги и незамеченным вышел из квартиры.

На суде Малышев признал свою вину, но о совершённом преступлении говорил крайне скупо, сославшись  на то, что протокол следователем записан верно, и у него нет сил и желания всё повторять сначала. По приговору суда Малышев был приговорён к расстрелу, и приговор приведён в исполнение.

Прошло более 20-ти лет. Я уже работал начальником отдела юстиции Амурской области. В один из дней ко мне зашел директор шахматного клуба, который я нередко посещал, вместе  с мужчиной, в котором я едва-едва признал Ивана К., отца погибшей Тани. На мой вопрос, что привело его ко мне, К. рассказал, что через 2 года после гибели дочери у них родился сын, которого они назвали Иваном. Ваня вырос, отслужил на флоте, устроился на работу, но увлёкся наркотиками и был осуждён на 2 года лишения свободы. Отец по просьбе своей жены нашёл меня и от её имени  просил по возможности помочь её сыну в память о Тане. Я хорошо помнил эту женщину, её трагическую материнскую судьбу. Ранее до смерти Тани у них совершенно нелепо погибла их первая дочь в восьмилетнем возрасте. После смерти второй дочери смотреть на неё было невозможно. Казалось, что жизнь покинула этого простого и скромного человека. Вся надежда теперь была на сына. И вот с ним случилось несчастье. Я ознакомился с делом и внес предложение на имя председателя Амурского областного суда, изложив в нём все, известные мне сведения. Ивана-младшего освободили, заменив наказание, а ещё через два года он женился, и у них родился сын по имени Иван. А своё дурацкое увлечение наркотиками он бросил, и жизнь в семье К.продолжалась нормально.

После моего назначения Белогорским межрайонным прокурором работы значительно прибавилось, ведь, кроме Белогорска и Белогорского района, к нам относился ещё и Ромненский район. Однако моё увлечение криминалистикой, в том числе и криминалистической техникой, как одной из частей её составляющих, на этом не закончилось. Наоборот. В прокуратуре города Белогорска мы оборудовали кабинет криминалистики, и я ежедневно по 2 часа за счёт рабочего времени, проводил занятия со своими следователями, следователями милиции, военной прокуратуры. Результаты  не могли не сказаться. За три года были раскрыты все тяжкие преступления, в том числе и преступления прошлых лет, имевшие место в г.Белогорске и Белогорском районе. И позже, будучи первым заместителем прокурора области, ведая следствием всех ведомств, я старался внедрить в практику достижении криминалистики, и сам расследовал уголовные дела, хотя по положению мог  и не делать этого. Так уж получилось, что последнее своё дело я расследовал в должности исполняющего  обязанности прокурора области спустя 20 лет после начала своей работы в прокуратуре.

Летом 1974 года группа заключённых тюрьмы №3 в г.Сковородино, убив надзирателя,  и ещё троих работников тюрьмы закрыв в тюремную камеру, попытались захватить оружие в караульном помещении, чтобы использовать его, освободить всех заключенных, а самим скрыться. В результате самоотверженных действий дежурной смены попытка завладеть оружием была сорвана, пятеро заключённых убито охраной.

Я поехал в город Сковородино вместе с начальником ОИТУ УВД области полковником Гусевым. По приезду на место, я возбудил уголовное дело, и в течение трех суток полностью расследовал его, предъявил обвинение 7 наиболее активным участникам бунта. На четвертые сутки было составлено обвинительное заключение, которое я сам же и утвердил, и дело было направлено в суд. Работали мы по 16 часов в сутки. Помогал мне, обеспечивая явки свидетелей, и снабжал питанием Гусев, за что я ему очень благодарен до сих пор. К сожалению, он уже ушёл из жизни.

Вскоре после этого я был переведён на должность начальника отдела юстиции Амурского облисполкома.

За время работы за раскрытие особо тяжких преступлений с применением научно-технических средств я был трижды награжден Генеральным Прокурором СССР, многократно -  прокурором области. В 1970 году за успехи, достигнутые в организации следственной работы, я был награждён медалью «За доблестный труд».

В заключении, хотелось бы вновь высказать несколько слов общего порядка. В прокуратуре в те годы сложилась очень хорошая и доброжелательная обстановка. Отсутствие зависти, проявлений эгоизма, обстановка дружбы были хорошим залогом для решения подчас очень сложных задач. Но опытных следователей было мало, кадры следователей «выкашивались» назначениями на вышестоящие прокурорские должности. Таких следователей, которые имели бы стаж работы 3 и более  года были единицы. Разумеется. Это самым отрицательным образом сказывалось на качестве расследования, уж не говоря о раскрываемости сложных преступлений. Вот и оставались из года в год, нарастая комом, нераскрытые преступления. Это самым отрицательным образом сказывается на состоянии общества. Безнаказанность и безответственность – вот самое худшее, что может быть в отношениях между людьми, независимо от того, какое социальное положение, и какие должности они занимают.

В заключении хочу пожелать нынешнему поколению следователей быть преданными своей профессии, находить в ней интеллектуальное удовлетворение, так необходимое в жизни любого человека, не замыкаться в узко ведомственных рамках, постоянно учиться всему передовому.

С уважением Р.Исмагилов.

Viewed 5643 times by 1358 viewers




Оставить комментарий или два

Spam Protection by WP-SpamFree

RSS

rss Подпишитесь на RSS для получения обновлений.

Обсуждение

  • гость: очень хорошие съемки ! Спасибо автору!
  • гость: Прочтено
  • гость: у каждого вида деятельности должен быть результат
  • гость: Поздравляем с новой профессией и желаем найти для себя...
  • admin: Прошу прощения за поздний ответ! Вам, конечно, следует...

Метки

Календарь

Июль 2011
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн   Авг »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031